Зачем жениться? Зачем замуж выходить? Что за условности? Если понравились друг другу, вперед! Какие-то там подписи, росписи, венчание…
Если хотят, пусть венчаются или еще чего-нибудь придумают. А нам некогда - надо успеть многое в жизни. Встретились, понравились – и хватит. Достаточно. Ну, да, там, в те века, когда по 14 лет переписывались, прежде чем встретиться, а он любовался ее профилем на занавесочке, под окошком стоял, а она роман читала, платочком слезы вытирала без конца. А он плакал, глядя на ее плачущий силуэт. Видно, им делать было нечего. Особенно ему. Что за мужчина? Постучал бы в окно и сказал:
- Пойдем, прогуляемся под луной!
Надо же скорее к делу приступать. Или нравимся друг другу или не нравимся. А если нравимся, чего там тянуть? Вздохи всякие, церемонии…Мы же люди, у нас же не инстинкты, у нас же разум! Главное - понять…Что понять? Что мы созданы друг для друга. А что значит – «мы созданы друг для друга»? Это значит, что нам вместе хорошо. Но а потом может быть нехорошо, можно потерпеть немного. А если и дальше нехорошо…Мы же свободные люди.
А долг? Честь? А верность? А жертвенная любовь? Что это такое - жертвенная любовь?
- Да я ее так люблю! Я за нее разнесу любого, кто на нашем (на моем) пути встанет! Это – жертвенная любовь, батюшка! Разнесу!
- А если он тебя разнесет?
- А мне неважно. Я же за нее страдать буду. Это жертвенная любовь.
Каменный век, а, может, даже еще дальше, согласно теории Дарвина. Мы знаем, что теория Дарвина – вымысел.
А как в прайде львов? Всё точно так же, как ты говоришь: увидел, попала в поле зрения косматого, хорошенькая такая, еще не попадалась. Понравились друг другу – и сразу к делу. Ну, а потом как сложится, потом у нее львята. Этот ее оставит, другой, если приглянется, – она к нему с выводком. И так будет переходить. Свобода? Свобода. Чем же ты отличаешься? Разумом, говоришь? Поступаешь так же, как и они. Получается, что и у львов тоже разум. И свобода твоя.
А лебеди? Лебедь – однолюб.
- Примитивная птица, батюшка, хотя и красивая. Со второй никогда не составит пару. Бьется о землю, набрав высоту, чтоб больше не жить. Примитивная птица. Надо от жизни брать всё!
Наверно, такая психология встречалась и среди этого времени живущих, правых в таком микроскопическом, почти незаметном масштабе, что большинство считали: «Моя семья – это моя крепость». А крепость принято защищать.
Много преуспели те, которые выпускали животные инстинкты в человеческом обществе наружу, всячески, законодательно закрепляли это, как норму жизни. Материалисты всякого рода – коммунисты, в частности. Но и они говорили о браке. Правда, ловкая формула брака «это союз двух любящих» закрепилась законодательно (кто уж там, Ленин придумал или кто-то другой? Но Ленин закрепил законодательно) - и пошли разводы, как чума, как лавина двинулись, и все стали искать:
- А у нас в отношениях есть любовь, старуха?
- Нет любови!
- Значит, брака нет! Потому что брак – это союз двух любящих. Пшла вон!
- А у нас, Мань, есть любовь?
- Чё, Вань?
- Ладно, ладно, вижу – нет любви. Ты меня даже не слушаешь. Нет любви – я ошибся на тебя.
- Чё, Вань?
- Понимаешь, у нас брака нет, потому что любви нет. Ты меня даже не слушаешь!
- Я спать хочу, Вань!
- А я важную проблему решаю! Вон закон вышел ленинский «Как правильно понимать брак».
Про брак говорили эти лукавые люди, борзописцы-законодатели, разрушители устоев семьи, настоящей крепкой семьи, где по любви составляли пары, а дальше – а дальше долг и верность, молитва друг за друга, великое терпение, стыд поступить иначе, чем предки поступали. Держали крепости свои семьи. Много преуспели ловкачи, прикрываясь интересами народа. А потом как-то незаметно и в наше сознание вошло «люблю не люблю», «имею право поступать, как хочу». А что ж тогда врал-то, говоря: «Ты моя единственная!» Чего ж тогда общего ничего не пожалеть вокруг себя и даже звезду с неба принести? Ради тебя всё, все сделаю. Причем тут люблю не люблю?
Нет, это не расслабление, это что-то более страшное. Переступили черту человеческого достоинства, человеческого звания – и понеслось.
Ведь даже молясь Петру и Февронии во святом храме, даже считая себя христианами, люди позволяют обычное, уже общепринятое, но страшное по своей сути легкомыслие. Они лгут друг другу, красиво лгут. Они играют роль, желая добиться своего, они прилично воспитаны вроде бы, одеты, изо всех сил стараются выглядеть на все сто, а по поступкам своим – предатели. Эти жесткие слова, это, можно сказать, оскорбительно! Кто может слушать, слышать? А почему человек в таком случае может в самый неподходящий момент, так скажем – неподходящий, вдруг бросить страдающего?
- Ну и что? Разлюбил.
- Постой! Как разлюбил?
- Мне сейчас плохо. Мне сейчас, может быть, как никогда тяжело в жизни, а ты меня бросаешь?
- Разлюбил – и всё.
- Постой, но вот ребенок, вот я измотана, вот я из сил выбиваюсь…
- Но я разлюбил.
- Позволь, но что-то не получается, ну, давай помолимся, потерпим…
- Да зачем всё это? Я разлюбил. Я же тебе правду должен говорить. Я разлюбил.
- Да что же ты за чудовище? Ты же вроде приличный человек…
- А я и есть человек. Я те правду говорю. Зачем прикидываться?
И уходит. Может уйти сердцем, останетесь вместе – и начнется общежитие вдвоем.
Если бы это были единичные случаи… Психология предателя, но в разных вариациях, так угнетает людей, что они все к батюшкам бегут и говорят все почти одно и то же. Плачут батюшке об одном и том же. Причем дети не останавливают. Плачущие женщины слышат вопрос батюшки:
- А дети у вас есть?
Она как бы ему между прочим говорит:
- Да, есть.
И дальше заливается слезами. То есть, дети здесь оставлены в сторону, о них никто не думает – что это за страшная подмена буквально в последние несколько десятилетий? Люди стали много хуже жить, что ли? Всё теперь с бОльшим трудом дается? Поэтому все как бы помешались от усталости? Нет, наоборот, стали лучше одеваться, красивее, разнообразнее стал быт, питание – ну, не всегда то, что хочется под рукой, но уж и не картошка с макаронами по-флотски.
И вместе с тем Петр и Феврония, вы слышите нас? Мы просим вас послать нам вторую половинку. Может, они поэтому и медлят, Петр и Феврония? Потому что они в свете Божием видят будущее, так же, как и настоящее – ясно, там, в безвременье, в неземном мире, откуда озирается земля и все мы, там видно, что жизнь этих двух половинок потечет по тому же самому сценарию, причем с каждым годом все хуже и хуже, все больше страданий, так как грех множится, разновидности его все больше становится. Вот уже и игромания, однополые браки, ну, не браки, а отношения (какой там брак? Никто такой брак не заключает). Не хотят они, наверно, чтобы мой эгоизм, моя неготовность кого-то осчастливить пришлась на этот этап. Ты подумай, как будешь строить жизнь с той, которую встретишь в свое время. Сможешь ли осчастливить или с трудом дотянешь до конца медового месяца? Друзья, работа, прочие занятия вырвут тебя из того, что обычно занимало раньше в медовый месяц, и начнется сложная жизнь. В общем-то, у обеспеченных людей сложные отношения. И эта притирка, которая раньше сближала людей и делала их все более подходящими друг другу, послужит раздору. Нетерпеливые и самолюбивые разбегутся на первом же ее этапе. Первый этап притирки характеров действует.
- Батюшка, давай, кончай! Кончай!
Меня же спрашивают, почему молюсь, молюсь, а никого не встретила. Я же должен отвечать. Вопросов таких так много. Именно таких вопросов, что лучше ответить всем сразу. Неправильно представляем, как дальше надо жить, чтоб семья была счастливой и крепкой. Ты понаблюдай за собой.
Вот, пожалуйста, пробная ситуация. Как ты на работе или в группе, если ты студент, или в семье, в любом человеческом обществе близких тебе людей, насколько ты терпелив? Одна девушка, пятый или большее число раз желающая поменять работу, говорит:
- Все плохие! Опять на этой пятой-шестой-седьмой работе начальник плохой, коллеги чужие мне, чуть ли не заговорщики. Не могу больше так. Никаких сил не остается, ни времени на личную жизнь, сохну. Не вижу смысла дальше оставаться на этой работе.
А как раньше всю жизнь работали на одном месте? Вот у них и семьи были счастливые и крепкие, потому что не то, чтобы прилаживались и на работе, и в семье, а были мудры и терпеливы. И им в голову не приходило, встретившись с какими-то неудобствами на работе или в семье, решаться просто поменять место. Потому что летуны, которые удирали с работы на другую, были в презрении, и даже те, кто хотел развестись скороспешно или находил себе отдушину на стороне…Я это четко помню – вызывали на общее собрание и говорили: «Что же ты, товарищ?» И все сидели и смотрели на этого предателя. С серьезным видом. Огромный коллектив, как сейчас помню, решал вопрос разгильдяя, который плохо обращался со своей женой. И генеральный директор обличал с трибуны, говоря:
- Позор нам в нашем коллективе!
Попробуй тут смалодушничать. Заклеймят!
И боялись. Заклеймят и уволят. А на другом месте заглянут в трудовую книжку и скажут:
- Ненадежный. Иди, гуляй!
И не примут на новую работу.
Вся обстановка была настроена на сохранение семьи, статуса «работник, член семьи», на стабильность, на терпение, на мудрость.
Сейчас будем прикладываться к иконочке Петра и Февронии, там мощи, то есть частичка тела. Они и телом присутствуют здесь, не только духом. Они видят нас насквозь. Когда я подхожу и прошу: «Помогите мне встретить свою судьбу, свою любовь, помогите мне» - они смотрят на меня и оценивают, верхогляд ли я, человек самовлюбленный, надежный или нет? Они, святые, плохого человека мне не пошлют, но хорошего задержат. А я какой год молюсь…Они видят, что я по пиву люблю, что я в баню хожу не мыться, нет, это так клуб называется – «Баня». Банный клуб. Пропуск – веник. Да, они видят, что я на работе буду задерживаться, пить чай, обсуждать мировые проблемы, а домой приду поздно ( семья меня тяготит) и скажу:
- Устала, даже чай не хочу пить.
- Устал.
Действительно, сколько можно пить? На работе пил и пил. Прикрываться буду работой.
С неба видят. Святые-то те же, как и почти 10 веков тому назад, а мы другие. Одним быстро что-то везет, но таких мало: только пришли, помолились, а уже получили. Это особый сорт людей.
- Нет, я-то надежный, вот они, может быть.
- Вот как раз ты и ненадежный. Себя только высоко ценишь.
Потому что такие люди, знающие себе цену, однажды скажут:
- Да, мама, я ошибся, она меня недостойна. Не только потому, что она приезжая и метит на мою квартиру - на нашу. Просто у меня университет, а у нее что-то там сомнительное такое.
В общем, не будем забывать, что видят нас Петр и Феврония, будем продолжать молиться им и искать в себе великодушие, жертвенность, самозабвение, то есть ради другого забывать себя и сохранять верность нашим обычаям. Не имеем мы чистоту русской крови (в ней столько всего намешано), но живем мы в русском государстве, где есть традиции, которые нужно подхватить и понести дальше, туда, в возрождающуюся Россию.
Аминь.
Спаси Господи Е. Л. за расшифровку
