Проповедь о. Алексия Гомонова после молебна Петру и Февронии от 23.05.2021 г.
" Христос Воскресе! Помолились! Я бы даже сказал, спелись! Почти весь Молебен без хора! Даже когда Лариса подошла.Один человек в хоре, это уже не хор. Поэтому, спелись!
Друзья! Надо также спеваться в семьях, а почему-то не спеваются. Вначале у нас не получалось вот так вот, там-там-там, не было какой-то согласованности, а потом вот как-то спелись… Ну, потому что в Храме ближе Бог, потом мы с Вами молитвенно пели, Раз так, то Бог нам помогал, помогали Петр и Феврония. Их считают покровителями и супружества, и монашества. Монахи им молятся, для того, чтобы стать монахами, подобными им. Вон как они чудотворили, став монахами. “Подожди, подожди, - говорит монахиня Евфросиния (что ли Она, Феврония, в монашестве имя поменяла). - Подожди, подожди, я еще вышивку не дошила, послушание не закончила”. “Да, я уже умираю, прошу тебя, помолись за меня - говорит Петр”. “Да, подожди ты! Еще немножечко!” А чего ждать, умирает человек? Но он молил Бога, ждал, любовь у них осталась друг к другу. Ну, и монахи они были настоящие: нетребовательные, кроткие, суровые, хотя и князь и княгиня, как бы привыкли к роскоши. Но верующие люди, они какой бы пост ни занимали, все равно сдержанные. Что Александр Невский, что Дмитрий Донской, и жены их. Так вот, угодили Богу и как монахи, умерли в один день и в один час, а между ними метался посыльный из мужского монастыря в женский, из женского - в мужской. “Да подожди ты!”. Подождал немного. В то время опять: “Я умираю, все уже, не могу.” “Ну, еще немножко подожди!” Посыльный опять посылается назад. Она там вышивает, конечно качественно старается закончить вышивку, послушание. “Все, я готова!” Побегал, побегал, поскакал точнее посыльный из одного конца города Мурома в другой. И вот она легла, и умерла, без суетных средств. Так Господь душеньку принял, и все. Господь же победил смерть, теперь смерти нет, есть только сон бессмертный. А потом начались еще чудеса. Они вдруг, положенные в гробы, исчезали из своих гробов монастырских. Но там можно подумать, где-то выставили их до отпевания в Храме, или в часовне какой-нибудь. На утро приходят, а гроб пустой. “Да что это такое, кому понадобилось воровать, может даже через запертые двери?” А в Соборном Храме города Мурома, Храме приходском, Центральном Соборе - лежат вместе, в гробу на двоих. “Ничего себе!”. Они предвидели, они заказали этот гроб, лежат. “Как так? Монахи разного пола? Растащить по разным монастырям! Каждого в свой гроб! Навести порядок! Монаха-мужчину - в мужской монастырь, женщину-монахиню - в женский монастырь!”. Все, навели порядок. Заперли двери, на утро гробы опять пустые! “Да, что это такое? Они опять вместе лежат!”. А теперь так вместе и лежат в женском монастыре. Никого это не смущает. Я всегда любовался, какие они стройненькие, ладненькие, никакой мертвечины, ни запах, ни тления, ничего! Мы приезжаем туда, слезками обливаемся, просим. И многие-многие получают просимое. А не получают те, которым сегодня не положено, завтра положено, завтра получат. Так вот, монахи не только покровители супружества, но и покровители монашества, покровители всех людей. Упорядочивают жизнь всех, всех, всех. Молятся Петру и Февронии, они - молятся Богу. Бог их слушает. А нас не слушает Бог? Нет? Обязательно Он должен посредников иметь, между нами и Собой, а Он нас тоже слушает. Да Он знал, о чем мы Его будем просить еще тысячу лет назад. Мы еще не родились, а Он уже знал, что мы родимся и будем просить. Он знал, о чем мы будем просить. И Он решил, когда нам полезнее дать нам то, о чем просим, и подправлял нас немножко, подправлял духовников наших. Подправлял нас какими-то толчками в сердце, какими-то движениями в уме подправлял нас. Тысячу лет еще назад, до сотворения мира даже! Мир сотворен был не миллионы лет назад, а семь тысяч лет назад где-то, меньше восьми тысяч. Но Он знал кто чего будет просить, когда будет просить. Вот мы Ему молимся, Господу, и Он хочет нам дать, а мы разбойники, нет, Катя не разбойница. Я разбойник, огорчаю Своего Господа, огорчаю Ангела-Хранителя, огорчаю духовника своего. То есть не слушаю Бога. Раз я нарушаю, значит, я не слушаю Бога. Нарушаю Волю Его, Господа, но прошу Его: “Дай!”. А вдруг Он мне даст? Я обрадовался, потом я опять разбойничал немножко, и там не послушался, и там нарушил. Потом опять прошу Его. А Он мне снова даст! А я подумаю: “Да необязательно слушаться! И так дает! Он же добренький! Всем по шоколадке!”. Нет! Он нас хочет воспитывать. Когда мы не слушаемся земных родителей, они тоже говорят, хмуря брови: “Сначала исправься! Подумай, как себя ведешь! А потом уже решу, исполнять твою просьбу или нет.” Это земные родители. А Бог также, только еще более назидательно, воспитательно, спасительно. Поэтому когда Он хочет нашу просьбу исполнить, но мы этого не заслуживаем, Господь придумал посредников, святых, заслуги которых высоки! И вот Страшный Суд, когда то он будет, это не пугалка, это не выдумка, это так и будет. В последний день земли оживут все мертвые, и Господь будет судить. И будет стоять диавол, клеветник, губитель, пакостник. И он будет говорить: “Господи! Это же несправедливо! Отец Алексий у Тебя просил-просил, а помнишь он обещал исправиться, а не исправлялся! А Ты его слушал, исполнял! Это что же, где же твоя Божья справедливость?” А Господь скажет: “А за него просил Алексий - человек Божий, его святой! Он просил святого. Или за него просил Ангел-Хранитель его. Он просил Ангела-Хранителя. И какая здесь несправедливость? Если тебя просят те, которым отказать ты не можешь. Святым ты же не можешь отказать. У них заслуги такие, что хватит больше, чем на их жизнь. И у Ангелов, Ангелы вообще преданные Богу существа”. У каждого из нас есть святой. Так и Петру и Февронии. Мы молимся им, а мы недостойны, чтобы получить супружеское счастье и тому подобное. А они молят Бога. В шутку ли сказать, они прожили трудную жизнь, никогда не отвечали злом на зло, никогда не изменяли друг другу, но может было такое, под напором врага, соблазн такой, а потом раз, и быстренько возвращались на место. Я видел святых в минуты их слабости, схимонахиню Феодосию, она повторила подвиг Ксении Петербуржской, все время ходила круглый год в домашних тапочках, без чулок. Прожила она 96 лет, жила кое-как, потому что она была странница, дома у нее не было. Последние годы она жила там, где сушили тряпки половые и швабры стояли. Это такая переодевалка уборщиц Елоховского храма, Собора. Там она на дряхлом диванчике, жарко, перетоплено все. Схимонахиня Феодосия, в 90 с лишним лет она там, среди этих тряпок, среди эти потных халатов, там уборщицы скинули все. Она там ночует, странница. И конечно, ей Божья Матерь явилась перед концом, на службе, и сказала, когда ее возьмет. И она готовилась, схимонахиня Феодосия. И вот в ночь с 13 на 14 января, это день Обрезания Господня, когда старый новый год. Она встала на час раньше, не в 4 часа, а в 3 часа ночи. По человеческим меркам, старая больная женщина-инвалид. Вся в крестах: ест чуть-чуть, почти не спит, всю ночь поклоны кладет за весь мир, за нас с вами. И вот она встает в 4 часа утра, круглый год, каждый день. А ведь она больная была, врачи не могли прослушать ей сердце, хрипы заглушали ритм сердца. И вот она встала на час раньше. Вот я говорю, их заслуги перед Богом, схимонахини Феодосии, оповещенная, что сегодня она отойдет, Божья Матерь ей на службе явилась на всенощной, накануне с Царских врат явилась. И вот она в 3 час проснулась. Монахиня Татьяна, ее ухажалочка: “Матушка, что Вам плохо?” “Нет, нет, спи Татьяна.” “А что Вы так рано встали?” “Хочу помолиться.” А она через несколько минут умрет, а она беседует. Это заслуги святых, вот почему Бог их слушает. Нас - не всегда, слышит, но не хочет нарушать воспитательный порядок, чтобы мы спаслись. И вот она встала в 3 часа, села на стульчик, спала всегда в одежде поверх всяких одеял, потому что зимой ходила по улице без куртки, без плаща, без пальто, без шубы, только покрытая поверх апостольника (головной убор у монахов) такой вот драный облезлый платок шерстяной и все, монашеская ряска и шапочка маленькая на голове с маленьким крестиком - схимница. Высший постриг у монахов. Вот она села на стульчик, как всегда, в 3 часа ночи, взяла четки и стала молиться. Помолилась, потом встала со стула, по стеночке-по стеночке, угол, опустилась на колени и застыла в глубоком земном поклоне. Она еще не умерла, она беседовала с Господом Своим Любимым. Ведь это Праздник Обрезания Господня, наречение Имени Христа. Побеседовала, побеседовала. Мать Татьяна с койки там проснулась, что-то такое затихло, уже не скрипят половицы. “Матушка, матушка! Что там, плохо Вам?” А та не поднимаясь, головой припала к полу, на коленях, рукой показывает, машет: “Я жива, жива!” Потом встает, тяжело уже, возвращается походкой тяжелой, на стены, на тумбочку, на кровать, на стульчик. Взяла в руки четки, повешенные на стульчик, потом бац! И застыла! Все, жизнь кончилась! Последние силы, последние силы! Вот что значит посты, понуждение себя делать то, что не хочу, но надо. Вот, что значит, непрестанно молилась Богу, непрестанно Ему служила! Раз еще шевелится, раз еще дышит, значит еще может за кого-то помолиться , может еще прославить Господа своей тихой внутренней молитвой. Она это делала, делала всю жизнь. И вот ей 96, ей чулки подарили, она говорит: “Спасибо за подарок! А что с ними делать?” Ходила без чулок, тогда в диковинку были кроссовки адидас. Ей подарили кроссовки, мелкие кроссовки адидас. Как она была благодарна подарку этому в 95 лет. Она все время носила их в коробке за собой. Подарили, носила везде, в сумочке. Там у нее были перештопанные четки, там у нее какая-нибудь просфорочка, там еще что-нибудь. Там у нее и подарок адидас. А в домашних тапках также хлюпает по луже, снег. Говорю: “Матушка, что Вы, ноги промочите, простудитесь.” “А я их просушу.” “Как просушите? Ноги просушите?” “Нет, про тапки, а ноги - ниче-ниче.”
И вот святые за нас молятся, просят, Петр и Феврония в частности, и Господь их слушает и исполняет. Диавол попробует вякнуть что-нибудь на Страшном Суде: “Да они Тебя же не слушали! Часто не слушали! Обещали, и не исполняли на исповеди! А Ты исполняешь их просьбы!” “За них просили Петр и Феврония, которым Я отказать не могу, они до последнего дыхания молились Мне, до последнего дыхания любили друг друга и Меня любили, Господа Своего! Вот как, поэтому переносил Я их, любящих друг друга в общий гроб, заказанный заранее из монастыря, каждый из своего.” И показывал людям: “Смотрите пример! И князья они были исключительные! Пока они правили Муромской землей, царили в городе мир, плодородие, спокойствие в народе Муромском, на Муромской земле. И дочку воспитали, она святая, местночтимая святая, канонизированная. Святую дочку воспитали. Это как гражданские люди, светские люди, князья и такие результаты, плоды. И стали монахами, выбрали монашество, когда уже ослабели, состарились. Здесь бы уже на перинах валяться да есть золотых блюд и побольше слуг призвать к себе в обслугу, а они наделись в рубище, перешли на хлеб и воду, спали на жестких кроватях, а может быть на каких-нибудь досках, или на полу, как схимники, почти не спали. Схимонахиня Феодосия говорит: “Отец Алексей, ночь не для сна!”. Когда она заболела сильно воспалением легких, я ее привел к Нине Михайловне. Девица, всю жизнь, никогда замужем не была, все свои язвочки лечила, а одну не давала. Говорила: “Нет, эту не лечите. Мне одну, Доктор, оставьте! Не замазывайте, не замазывайте! Это моя награда за мою жизнь греховную.”. Так переживала свои грехи микроскопические. Так с одной раной ходила и Ниночка Михайловна говорит: “Приведи ко мне эту схимонахиню, я слышала, что она в богадельне, а там еще не достроено, там еще шумно, дрели-дрели, там еще не всегда и топят еще, барахлит система отопления. Приведи из богадельни ко мне, мы с ней поладим!”. Поладили ровно неделю, потом: “Отец Алексий, забери ее куда-нибудь.” Я говорю: “А что такое, что так быстро-то, Ниночка Михайловна?”. Я за обоими ухаживал, послушание у меня было от отца Артемия. “А потому что она мне спать не дает. Это не дает мне спать” - Нина Михайловна. Она мне говорила: “Отец Алексий, ночь не для сна, а для молитвы. Молись о тех, кому тяжело, кому трудно молиться. Ночью Бог слышит особенно!” И вот ей монахиня Феодосия не дает спать. И действительно, только Нина Михайловна засыпала: “На стульчиках, на стульчиках”. А положила на продавленный диван схимницу: “Царица, царица пришла ко мне!” Я привел ее, мы из окна наблюдали, как на метро шли, грязь, развевается все. А она: "Царицу! Царицу привел он!". И положила на продавленный диван, с торчащими пружинами. Ну вот спит, и вдруг начинает трещать диваном. У нее воспаление лёгких, я привел ее с воспалением легких, 90 с лишним лет, 95 с чем-то, последние годы жизни. "Матушка, что Вам, что Вам?". "Спи, спи Ниночка, у меня все хорошо!". Сползает с дивана и начинает скрипеть паркетом, поклоны кладет, земные поклоны, за кого-то молится. Скрепит, скрепит. "Ну щас наскрепится. - думает Ниночка Михайловна, хозяйка квартиры, сама инвалид. -Заснула!”. Только хозяйка заснет, опять скрипит, диваном скрипит. "Может ей плохо, может ей надо лекарства попить, может скорую вызвать? Вам плохо, Матушка?". "Нет, все хорошо, спи-спи!". Сползает и начинает скрипеть половицами и так всю ночь. "Да что же это такое?". Через неделю говорит: "Забери ее, Батюшка, куда-нибудь. Я не могу, - говорит. - Уж я-то сплю, ночь вполглаза провожу, а это вообще Ванька-Встанька".
Она пробралась к своему схимнику, монахиня Феодосия, когда еще молодая была девушка, их монастырь заняли люди, которые ругались матом. Захватили монастырь вместе с Золотоношею, монастырь Иоанна Златоуста, точнее скит, строгий монашеский скит. Всех монахинь посадили в грузовик зимой в кузов, без брезента. Повезли морозом в лес, петляли, петляли, запутали следы и бросили их в лесу умирать. А как же, опиум народа, схимницы своим видом не хотят переодеваться, не хотят работать. В артели монастырских хотят только молиться, нет не позволим. Так они все разбрелись, из леса нашли дорогу, все добрались до своих духовников. В Одессу добралась из Золотоноши, это под Киевом, схимонахиня Феодосия, уже не молоденькая, и пробралась к находящемуся в заключении, Господь помог. И он говорит: "Будешь 50 лет странствовать!” Она пробовала у кого-нибудь пожить, пробовала в монастыре пожить, даже там, где ведра сушатся и половые тряпки, через какое-то время начинают ее гнать. Гонят работники Храма, гонит враг, крысы, мыши. Приходит на новое место, опять гонят ее. Потом какие-нибудь люди, богатые пожалеют ее, возьмут ее к себе домой и запрут. А у нее мобильного телефона не было и не может быть, она изнемогала, изнемогала в этой неволе, просто издевались над ней. Потом она, когда Бог ее освободит, вырвется, вырвется и уедет на место, откуда ее Хрущев в свое время прогнал, в Золотоношу. Там опять восстанавливался монастырь, это в начале 2000 годов, по-моему. И там ей явится Божья Матерь, незадолго до ее кончины, уже ей 95-96 лет. Вот там ее уже никто гнать не будет, она пришла в свою последнюю обитель, там и предстанет. Я рассказывал про этот случай, многие знают, но я повторяю для тех, кто не знает. И на панихиде на 40 день она пела с хором! Панихида по ней в 40-ой день, а она пела с хором! Голос ее слышали! “Это что наваждение? - спросили у отца Тихона в Донском монастыре (это старец Даниил, который хоронил Патриарха Тихона, будучи мальчиком, присутствовал на похоронах) - Мы слышали голос! У нее прекрасный голос, она пела в монашеском хоре. И старенькая была, голос ослабел, но все равно высокий, красивый. Она любила колядки петь, песни украинские. Голос великолепный! И вот она пела сама на своей панихиде!” Он говорит: “У нее трудная была жизнь (девчатам), которая приравнивается к монашеству, мученичеству. А мученикам дано сразу после смерти являться людям и присутствовать при их жизни, помогать им, хотя они еще не канонизированы. Она была здесь, и я видел ее здесь, она пела вместе с хором на своей панихиде в 40-ой день!”
Чудны дела Твои, Господи! Это я говорю о заслугах святых, так что нам дано просить у Господа, и Он исполнит тогда, когда мы почаще будем исполнять Его Волю: жить по заповедям, каяться, когда Он внушает нам покаяться голосом совести, исправляться. Обещаем исправляться и исправляемся, тоже в этом поможет. И тогда мы можем тоже напрямую с Ним общаться, а так - через святых. Диавол все записывает, и конечно, Бог это знает, поэтому хочет нам всем ослабления. Бог - есть Любовь, Он так переживает, как мы изнемогаем от несправедливости, как нам тяжело в болезнях. Так хочет облегчить, но чтобы спастись, нам нужно очиститься. А чтобы очиститься, нам нужно поститься, и каяться, и терпеть. Страдания нас очищают, так устроен человек. А мы и терпеть не хотим. Как же нас спасти? Как же нас очистить? Каемся и не исправляемся, и не каемся. Могли очиститься терпением страданий, лишений всяких, напраслин, обид, бед, и не несем, ворчим, считаем, что нормальная жизнь христианина, это когда все гладко и сладко, когда сплошные куличи, пасхи и ватрушки, и улыбки окружающих, приветствия радостные и все прочее. Как же очиститься? И вот Господь придумал святых. Мы им молимся, просим, чтобы они за нас попросили Господа, и они просят Господа, а Господь не может им отказать, святым. Потому что их заслуги очень велики перед Господом, они родные-прям родные для Господа, такие страдальцы, такие терпеливцы. И раз они за нас, за меня, хулигашку-нарушителя просят, Господь исполняет. И мы радуемся: "О, повезло!" Да ничего не повезло! Кто-то попросил за тебя, и Господь простил, а лучше исправляйся, лучше кайся, постись, и твори дела милосердия! И так, Всех с радостным Праздником Воскресения Господа из мертвых! Христос Воскресе! "
Спаси Господи Аэлиту П. за расшифровку проповеди
