Проповедь отца Алексия Гомонова от 29.08.2021 в Клубе во имя святых Петра и Февронии:
"Во имя Отца и Сына и Святого Духа
Есть любовь земная, а есть любовь небесная. Они очень сильно друг от друга отличаются. Земная любовь - любовь до гроба, а любовь небесная и до гроба, и после гроба. Любовь земная ограничена. Они не лгут, некоторые юноши, что говорят:" Я тебя люблю больше своей жизни, я сделаю тебя счастливой! ". Им так кажется, что они так могут любить, что они так любят. А потом оформят свои отношения, станут законными мужем и женой, ну, допустим, расписались, но надо, конечно, ещё и венчаться. Ну, допустим, только расписались. И вот она понесла, вот она вынашивает ребёнка. Это великие труды. Сколько здесь приходится претерпевать женщине - она теперь зависит от мужа своего, она не может сама работать, плохо себя чувствует, особенно современные женщины. Пусть у них и хороший мышечный корсет, но порой ребёнок просто вываливается из неё. Она носит специальные бандажи, на сохранении лежит, а может пролежать все 9 месяцев в больнице на сохранении, чтобы ребёнок не оторвался, а сама может быть такая накачанная, да олимпийская чемпионка может быть, как Ирина Роднина. Она почти все 9 месяцев пролежала в больнице на сохранении, олимпийская чемпионка по фигурному катанию. Сколько неудобств вынашивания, особенно в последние месяцы, сколько страданий за себя и за ребёнка - вдруг ему чем-то повредишь.... Женщины блекнут в глазах некогда клявшихся в верности до гроба мужей. Пузатая, поблекшая, сникшая, перепады настроения ежечасные могут быть...
И вот родила. Там хоть, вынашивая, могла хоть плохо, но спать, теперь сон кончился, всё, одним глазом всегда за ребёнком. А он без конца плачет, без конца ему что-то надо, объяснить не может, из матери высасывает с молоком все последние силы... Круги под глазами от недосыпания, от этого выкармливания, от этих трудов, и длиться эти труды могут и год, два, пока выкармливает. Особенно мальчишки тяжело даются, у них всё время что-то с животами, маленькие мальчишки. У женщин потом будут трудности, начиная с переходного возраста со здоровьем, ежемесячные страдания, а у ребят первые годы...
И вот она с кругами под глазами, вот она вся бледная, она вся, редко улыбающаяся, поблекла в глазах мужчины. А он клялся ей в верности до гроба, но не такой, не пузатой вынашивающей , не бледной с кругами под глазами он клялся, а той - привлекательной , особенно если воздерживались, как это полагается, в плотских отношениях до заключения брака. Такая вся была, такая!... умру за тебя! И вот она родила от него, ему, и вот она вынашивает, совершает великую сложнейшую работу, таинственную работу - рождение наследника/наследницы и вскармливание. Здесь бы её ещё больше поблекшую полюбить, а хочется другого. Не эту тень любить, не эту, ноющую: "Закройте форточку. Принесите младенчику укропной водички, опять животик у него дует, опять плачет, ну чем-нибудь помогите нам с младенчиком, чтобы заснул хотя бы". Клялся красавице, а здесь тень, слабое напоминание о той красавице. А потом так крепко любит её, почти до гроба, но ему кажется - до гроба, и от этой любви сразу второй появился! Здесь она ещё более, вскармливая, пьёт чай для лактации... и вот уже не то перед глазами, что полюбил, когда было здесь вот столько сантиметров, там - вот столько. Теперь здесь вот столько метров, а там вот столько всего сантиметров... И бросают...А ведь любили, а ведь казалось искренне убеждали, что "не брошу". И бросают в этот самый важнейший момент вынашивания или вскармливания. Уж не говорим, что если двойню родит сразу. Нет, одного, двух... даже одного бросают.
Хорошие ребята лет десять ходили к нам в храм Петра и Февронии. Среди них были такие красавцы. Вот один из самых красавцев говорил мне: " Отец Алексей, кончайте поносить нашего брата мужика! Ну хоть раз скажите что-нибудь про нас хорошее такое, заслуживающее. Скажите про недостатки женщин, а вы всё жалеете её - "мужики вас бросают"'. Да, чаще мужчины оставляют женщин с ребёнком, и это подлость. Женщина беззащитна родившая. Её никто на работу не возьмёт, она человек второго сорта для работодателя. У неё ребёнок будет болеть, даже если не очень маленький, допустим в первый класс пойдет - всё равно часто будет болеть, в детский сад ходит - будет болеть... она зависит от мужчины, от отца своего ребёнка, а он её бросает. Да какую мне здесь чаще всего песнь петь жалобную - про мужскую долю, про широкие плечи, про мужественный подбородок? Или про измотанную мамочку с нежными брошенными младенчиками, детишками? Про кого мне петь? Кого воспевать? Я отвлекся... Вот эти красавцы к нам теперь не ходят, другие ходят, может, и они однажды попробуют меня перенастроить в своих проповедях.
Когда, зная ( уже лет десять (больше) мы молимся Петру и Февронии) их жизнь, житие (святых не жизнь - житие), как-то не придавал значение, что они умерли в один день и час. Ну да, здорово умереть в один день и час любящим друг друга, истинно любящим друг друга, и ни здесь не расстающимся друг с другом, один умер, другой живёт...ну, в один день и час умерли. В жизни такой пример был один, я помню, супруги Мироновы в Ленинграде, в советское время. И вот они оба тяжело болели, батюшка и его матушка, женатый священник, в возрасте, как зовут - не помню...и вот он из комнаты одной:" Как ты там, матушка?" -" Худо мне, батюшка, худо... а ты то как там, батюшка дорогой?" - " И мне худо, ну ничего, я потерплю, я молюсь за тебя, матушка!" - " Вот я чувствую твои молитвы!" - переговариваются... То ли они в одной комнате лежали, но оба прикованные или почти прикованные. Вот так они переговаривались, поддерживали друг друга, так вот молились друг за друга, и умерли в один день, чуть ли не в один час.
Но речь не об этом. Речь о том, что Пётр задерживал свою смерть. Это невозможно для человека, а он её задерживал. Он был уже не Пётр, ему сменилось имя, потому что он пришёл в монастырь муромский мужской, и посылал ей гонца :" Я умираю, любимая". А она ему посылает назад гонца: " Не умирай, потерпи, я ещё не готова. Я хочу вместе с тобой". Она вышивала. Не то, что она была дряхлая какая там, старуха, брякала костями и говорила:" Но не умирай, я ещё здесь растекаюсь по кровати, такая вся беспомощная". Она вышивала, глазки остренькие, ручки умелые. " Я обещала закончит вышивку у нас в монастыре". Вышивала, спешила, надо было закончить, посылала к нему гонца. Он этого гонца назад через час: " Ну всё, я уже не могу, невмоготу всё, я умираю..." А что значит "умираю"? Вот нам иногда плохо, и мы всех гоним вон - "жена, пошла вон, мне не до тебя" - ещё что-то такое... На линейку ниже, чем страдания умирающих. Но всё равно - плохое настроение, терпеть не хочу и всё. Вот на этой почве разводятся. Говорил, что будет любить до гроба, стало тошно ему, и даже любимая жена уже не любимая, иди отсюда, мне плохо, мне не до кого сейчас. А здесь умирающий Пётр просит Февронию:" Ну я уже не могу" - второй, третий раз посылает к ней гонца. Она говорит:" А теперь я готова". Делает последний стежок, втыкает иголку, ложится на лавку, ручки складывает на груди крестообразно, хлоп - готовая. Господь бережно взял душеньку её и в этот же момент взял душеньку и Петра в его другом месте, мужском монастыре, она в женском, он в мужском. И душе отлетели уже, и дальше начались чудеса. Может, случайно, может, только кажется нам, что они одновременно умерли, случайно, но последующие события показывали, что нет, тайна продолжалась.
Монаха никак не могут положить в гроб к монахине, никак. Они были супруги, а после пострига, после того, как ушли каждый в свой монастырь - ворота у монастыря крепкие, запоры - будь здоров, кованые чугунные ворота, высокие, охраняются, - и вот он лежал в гробу, умер Пётр в своем монастыре, в своём храме ожидая отпевания на третий день, а она в женском, тоже в храме, преуготованная к погребению, к отпеванию, тоже в храме... А наутро - Петра нет в гробу, её нет в гробу - как так? Храмы были заперты на ночь, где они лежали. Монастырские ворота заперты, стены высокие. Где они? А они в соборном храме града Мурома - а соборный храм это не монастырский, это для мирян, для всех, - да ещё в гробу двухместном. Как это так? Кто из перенёс, кто их выцарапывал из-под всех заборов, из-за всех высоких стен, из запертых храмов - кто? Господь. Как говорят: левитация, депортация там, всё это - на языке йогов, экстрасенсов. Потому что они заранее побеспокоились, живя в монастыре, договорились, чтобы им сделали гроб двухместный и поставили его в городском храме, а не в монастырском, где только мужчины отдельно, монахи, в женском- женщины отдельно, монахини...
Нашли их довольно далеко от мужского и женского монастырей, куда они упрятались, приняв постриг, он - Давид, она - Евфросиния в постриге, а были Пётр и Феврония. "Безобразие! Ладно, потом разберёмся, как это им удалось, мертвецам, кто им пособствует, кому они заплатили от своих княжеских запасов, разберёмся!". Вытащили их из общего гроба и сделали всё по справедливости: его снова в мужской монастырь, в гроб мужского монастыря (наверное ещё крепче заперли храм и в общем ворота монастырские, может даже наблюдение поставили), а её в женский. Должно быть всё справедливо! Монахи так: уходят в монастырь и должны там умереть, всё, именно в монастыре, именно в обители, куда приняты были.
Опять наутро их нет. Да что ж такое?! "Может, злая сила перенесла их?" - рассуждали так - "туда в городской?" Точно. Опять кем-то поставленный гроб - да кто его ставит в храм городской соборный? Да и храм городской на ночь запирался. Открыли - гроб стоит. Кто там лежит? Монах и монахиня лежат... Тот самый гроб, в котором они сейчас лежат, Пётр и Феврония, лежат такие спелёнутые, всё.
И так до трёх раз. Потом поняли, что невозможно человекам то, чему они свидетелями являются: переносятся тела, соединяются непонятным образом в на ночь запирающемся соборном храме и там появляются, их гроб появляется. И поняли, что не разъединить их, даже уже умерших, любовь их соединяет, любовь небесная. Любовь небесная соединена с любовью Божественной. А любовь земная, она как бы тоже и божественная, потому что это высокое чувство, это вершина достоинства человеческой души - любить.
Любовь - это высшее чувство, украшение человеческих отношений. Но любовь небесная - её источник Господь. Поэтому любовь небесная позволила не развестись Петру и Февронии. Он же пробовал ещё до заключения брака её оставить. Обещал, когда поехал к ней исцеляться от проказы, и она его исцелила, обещал ещё до исцеления:" Женюсь на тебе. Люба ты мне, моему сердцу, хотя я - князь, а ты имеешь отцом простого сборщика мёда. По деревьям лазит в лаптях, собирает мёд диких пчёл". А потом опомнился, как бы пришёл в себя:" Так, я исцелён, я от неё больше не завишу, ну погорячился, прельстился красотой, молодостью". Ей было 12 или 13 лет, когда она исцелила князя, когда он в неё влюбился. "Ну, Бог меня простит, всё-таки неровня она мне, неровня. Ну, хороша, да, ну исцелила, спаси её, Господи..." И тут снова покрылся проказой. Обещал и не исполнил. Говорят, что Феврония хитрая, она один рубец ему оставила неисцелённым. На всякий случай. И вот он возвращается. Её молитва (она его тоже полюбила, Петра, у неё чудотворная молитва, она исцеляет от неизлечимой до сих пор проказы, до сих пор проказа неизлечима), она умолила Бога, чтобы он далеко не уходил, такой-разэтакий обещальник.
И вернулся он к ней, весь покрытый снова проказой, наш герой, наш родовитый, потомственный князь, можно сказать приполз, покрытый проказой, смертельной болезнью, ещё и заразной. Прокажённые не имеют права общаться с другими. Раньше носили маски прокажённые, лица никто не видит, только глаза там сверкают в прорезях. Маски были с золотом, ещё с чем, а там уродство под маской, мясо гниющее. И вот он к ней приполз, стал каяться. Раньше быстро приходили в чувство, почти все были верующими, теперь не так. И вот он покаялся, она его, конечно, простила, ещё раз исцелила, всё. Но пробовал ведь оставить, а любовь небесная (она его любила любовью небесной) связана с источником любви - с Господом, а Господь слушает, любит любящих Его. И всё организовал Господь: они поженились. Там дальше испытания дальнейшие...
Но ведь всё-таки он пробовал, и любовь небесная молится и добивается успеха.Семья сложилась и семья устоит от всех испытаний. Гнать будут свои, родичи:" Никогда не назовем, можно представить, эту девку, которую взял себе в жёны, и теперь мы должны - и сродники, и слуги - называть княжной, княгиней... Да никогда! Девка есть девка деревенская, из деревни Ласково (как-то там называется) в глубинке... Да ни за что не будем!" И ополчились, но любовь небесная молится и опорой ей является сам Господь , а не природные качества, а не квадратный подбородок мужа, Ане какие-то там шептания, бормотушки жены, если она языческая, а не христианская душа. Выстояли это, и много было, чего они отразили в своей жизни, разжженные стрелы диавола отразили верой в Бога, доверием к Богу и любовью к Богу и друг другу. Дочка у них тоже святая, тоже причислена к лику святых, канонизированная, местночтимая святая. А потом и смерть чудесная, а так как они оказывались вдвоём, преодолевая запертые ворота и всё прочее, вопреки законам для оставивших мир монахов, соединялись снова в одном гробу двухместном, видно, что и правда то, что они умерли в один день и час, хотя никто с секундомером над ними не стоял, но мы знали об этом одночасье от Бога. Подтверждение - хотя бы один случай, вот, супруги Мироновы, что такое в жизни бывает.
Любовь небесная молится, любовь небесная любит Бога, а любовь истинная к Богу преодолевает все препятствия, а препятствия всегда в жизни по отношению к Богу и друг другу, любящим, всегда существуют. Мы живём в мире коварном, холодном и злом. Как в Евангелии, которое мы всегда слышим на службе Петру и Февронии, на молебне Петру и Февронии, про блудницу, известную в городе, которая прокралась в дом к богатому человеку, фарисею Симону и покаялась у ног Спасителя. Покаялась со слезами и слезами обмочила ему ноги, которые хозяин не стал умывать, довольный тем, что "я принял этого бедного учителя, известного человека среди простого народа, Христа из Назарета, я его принял, чего ещё? Достаточно ему почестей от меня. Приготовил ему я пиршество, а там ещё ноги умывать по закону иудейскому? Обойдёмся и без этого". Она блудница, известная в городе, можно представить, если она в городе пользовалась популярностью у блудных мужчин, то она была , конечно, очень привлекательная такая, яркая. Она омыла ноги слезами и отёрла волосами, не пожалела своей роскошной причёски. Роскошной , потому что мужчин женщины чаще всего и причёсками завлекают: тряхнёт своей чёлкой, тряхнёт гривой - трудно устоять. А смиренные женщины волосы раньше заплетали и убирали под косыночку, чтобы не соблазнять никого. Это к слову. Распускали волосы только блудницы, ну и детки маленькие, девочки.
Она прокралась в дом Симона фарисея, она желала как-то исправить свою жизнь и не могла это сделать, настолько закрепилась она в своём ремесле - торговать своим телом, завлекая, охмуряя, блуждая, блудя.. Душа всё время требовала у неё (глубокая душа, но развращенная), требовала какого-то удовлетворения, которое она искала в блуде, а теперь она потянулась к Христу, она увидела в нём глубокую любовь к людям. Этот исцелитель, этот прогонитель бесов, известный теперь во всей Иудее, Он и её привлёк к себе. Она поверила Ему, и Он, запылённый с дороги, Он усталый постоянным перехождением с места на место, обилием дел по служению людям (жизнь Христа вся заполнена служением людям, а также Он чувствовал уже приближающуюся расправу над Ним, это тоже накладывало отпечаток усталости), она увидела в этом усталом Богочеловеке Бога. И ведь ей грозило избиение - она пришла в дом без приглашения, в дом богатого, чванливого, почитаемого в народе фарисея. Вот такие чванливые позавидовали любви народа к Господу, а не к ним теперь, и решили из зависти Господа убить.
И вот она, будь, что будет, ей захотелось припасть к ногам Христа, ей захотелось обнять ноги, ей захотелось целовать эти ноги, ей захотелось, чтобы Господь облегчил её исстрадавшуюся душу, пролил туда свет, в эту мрачность души блудницы. А ведь грозило ей избиение хозяином дома, который мог бы сказать:" Кто тебя просил сюда? Пошла вон отсюда!". Более того, существовали в Иудее многочисленные законы "Бойся осквернения!" , и кто прикоснётся к блуднице будет осквернён, и он какое-то время не должен уже к другим прикасаться, прикоснувшийся к блуднице. Она осквернённая своим ремеслом, своим образом жизни, она прокралась к великому, почитаемому хозяину дома, фарисею ."Кто тебя звал сюда, собака драная?" Так можно было подумать, представить отношение Симона к этой женщине. Многим она рисковала, но главное - это получить прощение у ног Христа, главное - это тронуться своей любовью к Его любви. Любовь решила пожертвовать собой, любовь ко Христу блудницы, ради того, чтобы быть прощённой.
Вот нас призывает Господь к такой любви, устраивая нам те или иные испытания для того, чтобы мы закалились в любви ко Господу, и любовь эта вызрела и стала для нас спасительной, плодотворной. И вот она услышала от Христа: " Прощаются тебе греси. Кто много возлюбил, тому много прощается." Она ушла святой от Господа. Хоть в глазах людей она была дерзкая баба, блудница, дерзкая, оскверняющая дом и всех здесь находящихся, она ушла святой, истинно святой, что такой сделал её Господь за её любовь к Нему. А кто мало Господу даёт, тот мало Его любит. А эта пожертвовала....
И всегда это Евангелие от Луки читается на день святых женщин. У святых мужчин своё Евангелие, своя тема евангельская, у женщин всегда одна и та же, вот такая вот, про блудницу, которая опередила в Царствии Небесном многих и многих праведниц, доказала, не боясь даже смерти, избиения, поругания не боясь, войти в дом, чтобы встретиться со Христом.
И вот любовь небесная преодолевает все препятствия земной жизни, как вернула она Петра Февронии в своё время, как преодолела неприязнь родственников, они ушли, удалились с насиженного гнезда, потомственный князь. Их потом нашли, вернули, и они снова стали княжить, и мир и довольство вернулись снова в землю Муромскую древнюю с их возвращением... и дальше, дальше, дальше неразлучность их любви, любовь их не угасала, возрастала, а затем и смерть в один день и один час, и до сих пор лежат в гробе на двоих Пётр и Феврония, такие ладненькие, спелёнутые, такие стройненькие, такие радостные... и кто приезжает туда помолиться, попросить семейного счастья, помощи встретить свою судьбу, они не боятся - это не мертвецы, лишь только молчаливые покровители супружества, спелёнутые Пётр и Феврония. Никакой мертвячины при общении с ними: ни запаха тления, ни какого-то испуга при приближении к ним, лежащим во гробе вдвоём.
Итак, любовь земная, которая бросает даже в самый-самый ответственный момент вынашивания или рождения ребёнка и выкармливания или в старости, "седина в бороду, бес в ребро" ,"Что мне, неужели конец жизни со старухой этой проводить? вон молодые улыбаются" Вон мне ходят, бросают, бросают своих жёнушек, "седина в бороду, бес в ребро". Нет, любовь небесная позволяет преодолеть и эти препятствия. Так без веры в Бога непонятно, почему мы ходим просить о супружеском счастье давно умерших. "Умерли, и всё. Вот просто икона, картинка, изображённая красками, ну чего просить - они умерли! Надо просить у кого-нибудь у другого из живых"... Без любви к Богу не имеет смысла стояние здесь, прошение Петра и Февронии счастья супружеского. Без любви к Богу, даже получив красавицу хорошую-прехорошую или красавца хорошего-прехорошего, невозможно быть верным всю жизнь, невозможно, невозможно. Так что любовь к Богу начинается с прихода по какой-то причине, допустим по причине желания иметь крепкую семью, к Петру и Февронии, а потом эта любовь поднимается дальше. Люди начинают ходить уже не только на молебен, но и на Литургию, начинают исповедоваться, причащаться, начинают выскребать свою душу покаянием, постами, таинством Причастия освящать. И у меня когда-то началось с маленького прошения Господу, не помню о чём.
Так что важно иметь цель на горизонте - Бога, а Бог даст тебе вторую половинку, Бог даст тебе главное - сохранить с ней, со второй половинкой, отношения на всю жизнь, лебединую верность.
Аминь".
Спаси Господи Екатерину за расшифровку проповеди.
