В западных фильмах, показано, что в монахи сгоняют. Разлюбил богатый муж жену и сослал ее в монахини, заточил в монастырь. Сидит она, бедняга, но не за решеткой, но за монастырскими крепкими воротами, плачет, и окружают ее такие же несчастные, изгнанные из мира, сбежавшие от мира, неудачницы. Какие они молитвенницы за весь мир? Это насмешка над монашеством.
Человек не может быть одним, один. Человек должен жить в семье. И вот, отмеченный Богом этот человек, предназначенный к монашеству, не может создать семью, на первых порах, не может, а потом и не хочет. Сердце тянется к Богу, сердце хочет иметь меньше препятствий для нахождения в храме, для уединенной молитвы в келии. Душе такого избранника Божия (избранницы), тяжело находиться среди людей, у которых одно на уме, - мирское, все не о Боге. Обсуждают, перемывают кости, готовы круглые сутки говорить о чем угодно, кроме как о заоблачном, о небесном, где Христос, где святые…
Как-то нас посетил удивительный бард Андрей Селиванов, концерт давал он в нашем храме, на улице было холодно, негде было притулиться. И он очень духовный человек, проницательный, какие он песни пишет, сам тексты рождает, с помощью Божьей. Он оглядел, говорит: « О, у Вас здесь половина монахов!» Вот также мы собрались помолиться Петру и Февронии на тот концерт. Не пугайтесь друзья, это не про Вас. Просто некоторые Богом поставлены в такие условия. А Бог хочет, чтобы душа была счастлива, на все сто, но мы не понимаем, где наше счастье, в чем оно, то ли в супружестве, то ли в монашестве. Это естественное стремление к супружеской жизни: женщины, все хотят иметь детей, мужчины хотят иметь подругу жизни, опору, единодушную, обязательно хорошую, и это нормально. Но вот проходя через череду событий, такие мечтатели утыкаются о глухую стену, годами молятся Петру и Февронии… Не получают желаемого, начинают роптать: « … может это родители там, мои предки, дед, бабка натворили дел, то теперь Бог наказывает, не дает супружеского счастья? Вот все подруги, все друзья уже давно парами, только я одна!..» Отчасти это и так, отчасти и не так. Тайны нашей души, остаются тайной. Сын Шаляпина, по-моему, не блистал вокальными данными. Да и немногие у своих выдающихся родителей приняли как эстафету их дело, у них таланты совершенно в другой месте, в другой области. Душа человека - это тайна великая. Папа с мамой дают только тело, душу вкладывает Господь, заранее предопределяя ее будущее назначение. И вот такая душа, не зная себя, не понимая Бога, упорно стучится в запертую дверь, желает своего, молится: « Батюшка, ну где же тот самый, та самая?», а я говорю, как пастырь: « Твой принц еще плывет. Он еще не доплыл. Терпи. Молись». От Бога получишь верно, вернее, чем метаться по другим местам, по каким-то службам знакомств, или в газетах «из рук в руки».
И действительно, очень долго проверяет Господь, и вот душа, предназначенная к монашеству, вымолила-таки, за долгие годы, получила то, что хотела. Она хорошо раскрыв, эта душа видит, сокровище вымоленное, эта душа, говорит: « Господи, как же мне повезло!», - говорит это до брака. А потом брак, а потом бряк в браке, а потом такое напряжение, а потом такой скрежет, опять такие молитвы требуются, чтобы удержать этот брак. Это ли не монашеское, полное отречение от себя, на грани невозможного удержания брака. Здесь уже не до удовольствия, которым мы в пищу вступаем, здесь дети вынашиваются в таких скорбях, здесь счастье вымаливается, как на севере солнечный день… Очень редкий солнечный день на севере, все чаще тучи, а если и светит солнце, то в морозную, морозную зимнюю пору. Светло, но холодно. А лучше такому человеку, было бы укрыться в семье монашеской, и не было бы этой головной боли, не было бы переживаний, свидетелей таких трений, таких ссор, такого плача близкой матери, суровости отца.
Все-таки ты, батюшка, непонятно поешь, в начале понятно, а вот когда заговорил, что-то…, куда выводишь? Скажи проще… Скажу! Не получается, долго молимся, как-то трудно дальше надеяться, что разрешится ситуация счастливым замужеством, ну очень трудно, надеяться, так долго молюсь и боки подпираю. А я скажу Вам, - езжай к Петру и Февронии, в Троицкий монастырь, запишитесь к Зое, которая возит туда, или к Людмиле, тоже возит туда, или к Татьяне, которая повезет туда. Три разные группы паломнические. Съезди, помолись и поклонись. Заодно отдохнешь, глотнешь трезвящий воздух монастыря. Любой монастырь отрезвляет. Напридумываешь себе, нафантазируешь себе будущее, везде ищем, даже у священника, у духовника, подтверждения того, что сам придумал, сама решила. А как в монастырь приедешь, поживешь пару тройку дней, поработаешь, и вдруг так легко все становится на свои места, как бы…, какая-то невидимая рука смахнула множество проблем, и так легко и спокойно, сидишь себе на ведре и чистишь картошку, или чего-то там еще делаешь в монастырском хозяйстве. Отдышался, успокоился, а что дальше делать? А какое-то спокойствие такое на душе, какая-то уверенность, что Бог все управит, хотя никакого твердого решения в сердце нет. Приезжаешь домой: « Отец Алексий, простите, что замотал Вас, требуя, - покажите, познакомьте, я устал ждать! Что же Вы за духовник? Вон, Петра познакомили, и сразу же на второй день, а со мной тянете, только одна на пороге останусь. Простите батюшка, но в сердце такая уверенность, что все будет хорошо. Я больше не заряжена, не наэлектризованная, как идет, так и идет». Потом снова наехало, скрутило… Так сдавило, что, батюшка говорит: « Поезжай-ка в Дивеевский монастырь. Не была? Многое потеряла. Я- то раньше там пять раз в год ездил. Такая красота. Батюшка Серафим. А как там поют! Какие там просторы! Скоро будет Лавра. Первая в мире женская Лавра. Езжай, езжай… Твое сердце будет там». Едет туда, успокоилась душа, подлечилась, послушала, посмотрела, помолилась Батюшке Серафиму, по Канавке прошла, в купели окунулась, стало хорошо. Приезжает опять спокойно на душе. И так год за годом. И вдруг смотришь, и алые паруса на горизонте, и вот он, вот он с портфелем под мышкой, вот он – капитан, и вдруг:
- Батюшка, благословите отпуск провести в монастыре. Тридцать дней.
- Давай!
-Благословите меня на монастырь.
-Ну, давай к старче куда-то съездим, если он благословит, я не хочу быть битым твоими родителями. Кто я такой? Разве авторитет? Давай!
И душа нашла свое место там. Монастырь одной устроил, одному супружеское счастье, постоянно отрезвляя, а другому, как-то незаметно, привил, ранее пугающую мысль, скрыться за монастырскими стенами, в степь, в семью, таких как ты, любящих Бога, и желающих жить среди таких же единодушных. Как-то все без натуги.
Ох уж эти западные фильмы, которые внушают в отношении монашества страшные мысли, как в фильме «Красное и черное»: «Запер её, заточил…» Или там про царей наших, басни, уже историки: «Свою очередную по счету жену, связал верёвками, упаковал и отправил в монастырь, и там ее распечатали. Приняла монашество, бедная, слезы льет». Ужастики про монашескую жизнь. А здесь, на практике, все рассосалось, устроилось. Петр и Феврония они помогают всем, - и не монахам, и монахам. Вера их продержала во всех испытаниях в жизни.
Веры бы и нам прибавить, чтобы все по-Божьему строилось, а все что не по-Божьему, это пожары, готовое обрушиться и задавить всех. Аминь
Спаси Господи Екатерину Я-Б за расшифровку!
