Проповедь отца Алексия Гомонова после молебна святым Петру и Февронии 06 июня 2021 г.
" Христос Воскресе! Всякий раз услыша или произнося это Пасхальное приветствие, мы испытываем радость. Если вдуматься, здесь устроение, здесь победа над самым главным нашим врагом, над смертью. 40 дней мы слышим это приветствие, произносим его. 40 дней продолжается праздник Пасхи - празднование Воскресения Господа из мертвых. А после 40 дней, после окончания Пасхи, Пасха заканчивается в среду на следующей неделе (7 неделя после Пасхи), это приветствие уже неуместно. Здесь на земле неуместно, но там на небесах, там всегда: «Христос Воскресе! Христос Воскресе!». А почему там так на небе? А потому что там небожители всегда видят Христа. Здесь мы видим солнце, а там видят всегда Христа воскресшего. И радость от видения Господа лицом к лицу настолько превосходит радости мира, что те, которые были там какое-то время и потом вернулись обратно, хотя бы Апостол Павел говорит: «Там останавливается всякая мысль и чувства.”. Потому что мысли и чувства у нас родились от общения с земной реальностью: горизонт, небо, земля, мама, цветы, тараканы. Это все земная реальность отпечаталась в нас. А там ведь все, что превосходит радости земной жизни. Тот же Апостол говорит: «Там увидим то, то. И на ум не приходило. И не услышать, и не увидеть, то, что там. Самые большие радости, самые большие удивления, самое большое счастье несравнимо с тем, как там на небе. И прежде всего Любовь, только Любовь, которую доказал Христос, распявшись.» На земле нет такой любви, то, чтобы только любовь и все. Да, мать любит дитя свое, особенно младенчика, вскармливая, ухаживая, тревожась, устаёт. Первый год жизни ребёнка - это борьба за выживание. Настолько он слаб, что в любой момент может прекратиться дыхание, работа сердца. И мать это знает, и переживает, а он не может объяснить ничего, поэтому плачет. И мать реагирует на все это, всей гаммой своих предчувствий, переживаний, и так выматывается мать, что любимое своё создание, ребёночка благоуханного, что готова его куда-нибудь деть, хотя бы на пол часа. Заснуть хотя бы на часочек, на два, чтобы не волноваться, чтобы он был в надежных руках. Материнская любовь устаёт, Любовь Господа не прекращается никогда, какой бы ни вредный был человек, какими злыми бы не были его поступки, Господь печалится о злобе, греховности и сокрушается и желает пока он исправится. Поэтому ад Господь приготовил не для человеков, а для демонов. Но, к сожалению, туда пойдут и люди. На людей Он всегда надеется, что кто-то из людей покается, даже нас, которым не хватило и целой жизни, чтобы исправиться, избавиться от ада. Тогда Господь внушает живым молиться об ушедших в мир иной, чтобы вымолить. И никогда до конца света мы не можем знать, как Господь поступит с тем или иным человеком. Нашей любви не хватает, чтобы определить: «Все-таки его в рай или ад?».
О чем я говорю, о том, что «Христос Воскресе!» - к нам это с неба пришло. Там это постоянное ликование, там Господь вынуждает исторгнуть из себя благодарение: «Христос Воскресе!». Другие говорят: «Воистину Воскресе!». А у нас этого нет, отзыв радостный в душе от неба. От неба много ещё чего приходит на землю: святые приходят, помощь Воскресшего Господа и Матери Божией с неба приходит, Она спускается, участвует в жизни. Как одна девочка рассказывала: «Заболела я, батюшка, лежу в постели с температурой. И так печалит, что лежу в кроватке, не могу встать, все плывет перед глазами, тошнота подкатывается..». И Мама говорит: «Лежи, лежи..». «Я уже устала лежать, эти лекарства, эти процедуры и все такое..». Ну, надоело, устала девочка. «Ну когда я хоть пойду, погуляю?..». Мама говорит: «Какой гулять, надо сил набраться, лёжа в кроватке..». «Я не могу, я хочу погулять. А когда я поправлюсь? Завтра?». Она поняла по чуткости своего сердца детского, что нет, завтра она не поправится. Чувствует сердце матери, мать не врет. Мама ушла, а усталая эта больная девочка смотрит на икону Божией Матери и по-детски обращается: «Мамочка Божия, я так устала лежать, ну когда я наконец пойду и погуляю? Головка моя кружится, лишь только я встаю с кровати...». И вдруг она увидела, как Божия Матерь сходит с иконы. Она сначала оторопела, она рассказывает, а сердце у неё волнуется. «Батюшка, - рассказывает, - не соврать бы. Она ко мне подошла, ручку мне на голову положила. Я вижу эти красивые длинные пальцы. Какая красивая у Неё ручка, у Божьей Мамочки! Маленькое ожерелье на запястье, то ли ожерелье, то ли манжет царского одеяния. Ну какие красивые пальчики! Она положила руку мне на голову и говорит: «У тебя, доченька, теперь никогда не будет болеть головка!». И отошла! «Мама, Мама! Ко мне Мамочка Божия пришла! Мамочка Божия!». Прибегает Мама, запыхалась: «Да у меня сбегают там макароны! Чего?». «Матерь Божия приходила!». «Ну спи, спи, спи! Надо же пригрезится». И действительно, она потом поднимется и никогда уже не будет у неё головной боли. Эта ручка Богородицы, эта нежность, это прикосновение, эта любовь! На земле нет ничего такого! К чему я это все говорю, это все там на небе, и также как Пасхальный призыв, не устают. Мы устаём за 40 дней, ну притупляется во всяком случае за 40 дней Пасхи: «Христос Воскресе! Христос Воскресе!». Все одно и то же, одно и то же. А там не устают, и там это будет вечно, как вечен Воскресший Христос со святыми.
Так вот мысль то в чем, оттуда с неба и богослужения, оттуда с неба и убранство храмов, оттуда с неба и Евангелие, сам шрифт церковнославянский был подсказан, как доносит Предание, мальчику Кириллу в детстве. Он однажды увидел себя лежащим, спящим на спине и вдруг опускается ему на грудь, будущему равноапостольному Кириллу, брату Мефодия, опускается белоснежный голубь и в клюве держит свиток свернутый и какие-то значки в свитке. Голубь опустился, сел к нему на плечо и грудь у него раскрылась, разверзлась и голубь вкладывает, наблюдая со стороны, как бы во сне, мальчику Кириллу в открытую грудь хартию со значками и грудь закрылась. И такое благоухание, такая радость на сердце! Видение исчезло. А потом когда Кирилл и Мефодий получат от императора посылающих в пределы нашего Отечество, в пределы славянского мира веру греческую, перевести с греческого языка богослужебные книги на язык, понятный славянам, нужно было изобрести им шрифт. И Кириллу приснился сон, как он увидел во сне значки на свитке голубя, который сел мальчику на грудь. Это был один в один шрифт церковнославянский, там часть есть греческих букв, а часть - нет, и он все эти буквы, увидев во сне, записал, проснувшись, быстрее на бумаге. То есть даже этот церковнославянский шрифт, Евангелие, надписи на иконах - это все небесное, это не люди изобрели закорючки. Это все с неба, и нам так трудно понимать церковнославянский язык, нам так трудно понимать богослужения, хотя мы славяне, труднее еще американцам, но выучили все же. И так прекрасно говорят на церковнославянском, читают и молятся, богослужения воспринимают. Но вот это все, что мы видим - это все с неба! А нам так тяжело в храме, мы устаем, а батюшка должен заканчивать свою речь. И многое из всего, что я Вам говорю, в львиной доле, я озвучиваю только то, что кладет мне на сердце Бог, это свойство священников. Дар Слова нам дается с неба при рукоположении. И нам тяжело. К чему речь? Нам тяжело то, что с неба, Да что нам? Жены-мироносицы, придя в пустой гроб, увидели Ангелов сидящих,пришедших с неба, вихрем отброшенный камень от гроба. И вместо того, чтобы обрадоваться, они испугались страшно. Они испугались не только когда Ангел говорил им: “Вставайте! Зря ищете Его среди мертвых! Нет Его! Идите, как Он обещал в Галилею! Идите, расскажите всем!”. Они и здесь были напуганы, не дьявола они увидели, а Ангела. Но они в испуге бежали и не сразу рассказали там о видении Ангела, точнее, они сказали, что гроб-то пустой. Страх такой при соприкосновении с небесным, добрым, а есть еще преисподняя. Нас пугает небесное, мы можем чуть-чуть послушать. Мы отчасти похожи на иудейский народ, который бродил в пустыне, уходя в землю обетованную из плена египетского. И вдруг Моисей им сказал: “Сегодня с нами будет говорить Бог на горе Синай!”. И провел Моисей черту, и сказал, что кто перейдет черту, тот будет умерщвлен, потому что за этой чертой тайна обитания Бога! Не переступать черту! Ну, ладно черта, и вот в определенный момент 3 дня постились, не ели, не пили ничего. И вот гора задрожала, покрылась облаком, всполохи молнии, удары грома, Бог заговорил, Небесный Отец! Радоваться, что вы бродите в пустыне, и Бог вас не оставил! Действительно не оставит, они не истопчут ни одной пары обуви за 40 лет странствия, не истрепят ни одной одежды. Они просто тихо будут вымирать, достигнув определенного возраста, и каждый день будут сыты. А когда говорил им Господь с горы, гора дрожала, они затыкали уши: “Мы не можем слушать! (Не могут слышать Отца!) Ты, Моисей говори с Ним!”. И Господь пошел им навстречу - Моисея поднимет на гору, Моисей проведет эту черту по разрешению Бога, скроется в облаках, и там будет беседовать с Господом 40 дней и 40 ночей. Потом вернется, люди не смогут смотреть на его лицо, придется носить покрывало. Моисей говорил на вершине в этом центре, огненном, облачном, а люди не могли слышать небесное!
Видите, как нам трудно небесное дается, а земное кончится распадом. Однажды все стихиии встанут, вздыбятся, но перед этим войны, потом войны кончатся. А потом катаклизмы вселенские: земля рассыпится, небо сожмется как сухая кожа, солнце погаснет, луна не даст света, наступит мрак. В этом мраке спустится Господь! Нет, нет иного места не будет, только Небесное Царство, от этой земли не останется ничего. И будет Ад. И что нам выбирать? Третьего места нет! В Ад мы не хотим, потому что выбор будет уже навечно. Царствие Небесное нас пугает! Короткие весточки оттуда мы можем принимать в виде 40-дневного “Христос Воскресе!”, коротенькую службу мы можем отстоять. Немножечко можем почитать Евангелие, немножко можем помолиться, а дальше - ох! Чего-то не хватает? Не хватает запаха трав, не хватает привычных условий земных. А кому-то не хватает даже выхлопной трубы, отдышаться под выхлопной трубой. Одним из даров Царства Небесного является жена и муж, венчанные. А нам небесное трудно дается! Во-первых, мы говорим: “Нет, нет, нет, старец, ты ошибся!”. А старец тогда видит, что человек смущен. “Хочу замуж!”. А старец говорит: “Сейчас ты выйдешь и встретишься с молодым человеком, который вслед за тобой ко мне идет. Запомни его. Мы с ним поговорим, а там знакомьтесь.”. Выходит девушка, пропускает ее молодой парень, рыжий с бородой. “Не, не в моем вкусе! И эта маленькая удаль. Где эта маленькая стрижка? Где этот парфюм? Нет, нет, нет… Он какой-то даже ущербный. Очень сильно отличается от героев подиума. Очень сильно! Нет, нет, старец!”. А старец одному парню: “Вот сейчас девушка ко мне зайдет - вот это твоя половинка”. Волновался, волновался... Старец стукнул по столу молоточком - это значит, следующий должен войти. Входит девушка: “Какое тут! Это не мое!”. “Иди, иди сюда, Наташенька! - старец говорит. - Иди сюда!.. Андрюшенька, подползай сюда! (Андрюша на коленочках подползает)”. Старец прижимает его к груди и говорит: “Вот какая пара-то будет хорошая!”. А тот чуть не плачет. Дар-то небесный, никак не воспринимается. “Нет, не то что-то! Совсем не то, какая-то восточная красота. Старец же не будет нас связывать, вот сейчас выйдем и разбежимся...”. А старец: “А вы телефончиками-то обменяйтесь!”. Ну что телефон, карман-то не тянет. Достал, обменялись телефонами. Старец говорит: “Ну ты выходи, выходи, Андрюшенька!”. И такое сразу оживленное лицо стало у девушки, видно, что она давно уже со старцем общается. Старец-то не с первой попавшейся его сводит. Они потом сфотографируются вместе, келейник их сфотографирует. Но потом он выйдет, захочет сделать ноги, будет бродить-бродить, а совесть-то мучает: это мой духовник, старец, столько чудес по его молитвам. Ну может один раз встречусь, старцу скажу: “Встретились, поговорили. Ну, да не мое, совершенно не мое. Этот тип людей, этот Восток, что-то уральское… Нет, это не мое.” А она оказалась интересная собеседница, тонкий ценитель искусства, такая натура богатая… Не вот это: “Ты че? А ты че? Я ниче. А ты че? Ну ваще!”. Нет, она не оттуда. Заслушаешься… Видно, что она в этом тонко разбирается, не хвалится, она просто дышит этим, а точнее из семьи особой, хорошей интеллигенции… Потом она пригласила его в Большой театр, просто так разве попадешь туда, надо воспользоваться. Потом познакомила с артистами балета, она знакома с ними. Уууу, такие люди, раньше их только по телевизору видел, а теперь… Дальше - больше… Потом уже не могут друг без друга. Потом у них детки пойдут. Я буду освящать им квартиру. Но вот это первое: “Нет, не мое, не, не... Старец старенький, со своими пристрастиями, у него свои представления о женщинах. А я-то из гущи молодежи. Мне-то лучше знать, что мне подходит!”. А вот ведь как получилось, оказалось, что не знал, старец лучше знал, что Дар Божий - это то самое. И если даже будут какие-то притирки, а они обязательно бывают у новоиспеченных мужа и жены, после венчания терки бывают, то впереди, как старец определил эту семью, все будет хорошо. И действительно все хорошо, такие испытания проходят. Он - активная личность, политик, она - работник искусства, детки такие растут. И трудности, и радости - все здесь! Тяжело воспринимается небесное! А поэтому я заканчиваю. Аминь".
Спаси Господи Аэлиту Петрову за расшифровку проповеди.
