Проповедь отца Алексия Гомонова от 31.10.2021 в Клубе во имя святых Петра и Февронии:
«Во имя Отца и Сына и Святаго Духа
Сегодня шикарная пара венчалась. Приехали в карете огромной. Десять лет они ходили друг вокруг друга, и все им чего-то не хватало. Там уже были совместные поездки в молодежный лагерь под Тверью, когда мы там ходили в Теребенский монастырь. 600 Га пустующих земель, представляете себе, маленький монастырек на три монахини, но монастырь с большой историей. Рядом две реки сливаются, рыба прыгает. Мы там разбивали палаточный городок несколько лет подряд. Паша, который венчался сегодня, начальником и инициатором этого лагеря был. Ребята и девчата выезжали летом туда по несколько раз. Закупили палатки, закупили байдарки, плавали, жгли костры. Одни уезжали, другие приезжали, красота… И вот там в монастыре была игуменья матушка Ольга, Царство ей Небесное, умерла от ковида, говорила им: «Ребят, ну что вы ходите друг вокруг друга? Просто венчайтесь и всё. Поставь вас рядом – брат и сестра. Что вам еще надо?» Они готовы были сказать «Ой как хорошо, конечно, и внешне похожи как брат и сестра, и внутреннее созвучие есть». А потом бац, и началось разъединение. Походят, походят друг без друга, поглядят по сторонам, а потом опять в сердце будто бы какая-то болячка. Что это такое? Не может забыть Павел свою Настю, не может Настя забыть своего великана Павла. А вот чтобы взять, рвануть и обвенчаться… Вот вроде бы то, да не то…. Чего-то еще не хватает, что-то еще надо решить… и так лет десять. И в лагере вместе были на вольном воздухе. А я потом стал подводить их, ведь верующие ребята. Настя закончила регентское отделение при Троице-Сергиевой Лавре, получила благословение епископа. Верующие люди, а опыта нет. И что это за болячки в сердце, они не знают. Батюшка тоже не знал, теперь знает. Это оно самое. Но ожидают люди чего-то совершенного. Или пинка, толчка. Знаете, как человек с парашютом прыгает? Стоит у открытого люка, боится… «Будешь прыгать? – Нет, в следующий раз, пошли на посадку.» И вдруг сзади пинок, вшить, и полетел. А у новичков парашют сам раскрывается во время полета. И каким бы ни был человек, чистым или со страху обмазанным, все равно на землю опустится. Вот и ребятам не хватало такого пинка, все хотелось чего-то совершенного. Ему хотелось, чтобы она была на все 100%, и ей того же хотелось от него. А когда человек становится на все сто? К смерти. К смерти мы должны достигнуть совершенства. Того совершенства, которое необходимо для жизни вечной. А так мы несовершенны: над нами работают родители, воспитатели в детском саду, учителя в школе, коллектив, в котором мы трудимся. Потом над нашим совершенством трудится школа любви – это семья. Вторая половинка часто обливается слезами, часто на грани усталости, не зная, что дальше делать. Все трудятся. У нас один даже мальчик трудился. Мы создали общество трезвости и не позволяли некоторым людям падать на самое дно. Они уже стали терять все: работу, семью, и еще одну работу, и еще одну семью, здоровье и т.д. Я тогда разозлился и создал общество трезвости. Как раз заканчивался Великий пост. Они, эти пьющие, тогда как-то держались. Но, чувствую, скоро все дружно будем «праздновать» Пасху. Целых 40 дней они держались, а потом опять напились. А как же? Все будут Пасху с алкоголем праздновать. И теперь, не дожидаясь Пасхи, всех в общество трезвости. Теперь там 162 человека. И вот общество трезвости с обетом не пить ничего спиртного, не ругаться матом и не играть в предосудительные игры (ребята знают - это игры с кнопочками, в которых люди «залипают». Говорит ребенок маме: «Ну мам, еще полчасика поиграю». А смотришь, уже полчаса, час прошел, два часа прошло – залип ребенок). И вот вместе с пьющими, чтобы исправиться, туда вступали и непьющие, как один мальчик, который вступил за своего пьющего отца. А папа вступать не хочет. Мальчик услышал от батюшки, что у детей бывает такая сильная молитва, что они могут вымолить взрослого, не способного справиться с дурной привычкой, например, с водкой. И вот мальчик вступил в общество, и читал молитвы, чтобы папа не пил, и причастие запивал простой водой, чтобы вина даже в виде запивки не употреблять. Вот такой герой, взрослый стал, ему уже больше 20 лет.
Возвращаясь к совершенству: мы ждем совершенства от людей уже сегодня, уже сейчас, чтобы при вступлении в брак мой избранный соответствовал всем моим требованиям и ожиданиям. А такого не бывает, даже совпадения в главном. Для большинства людей совпадения в главном – это чтобы не дрался, чтобы не изменял, не матерился, не пил водку. Но иногда что-то из этого списка присутствует. И в этом случае все равно можно жениться, но тогда придется крепко за него молиться и терпеть. А может еще и такое быть. Ты стараешься, ты за него молишься, а он скажет: «Ты мне мешаешь жить! – Как мешаю тебе жить? – скажет жена, молящаяся за мужа, или сын, молящийся за папу. – А ты не молись за меня! Я сам брошу, когда захочу.» И что-то сам не бросает. Надо тогда его не слушать, а тихо продолжать молиться.
Итак, вступая в брак, хотим мы идеального мужа, идеальную жену. А идеального ничего нет. Могут люди стать идеальными только к концу жизни, и результат зависит от того, как мы постараемся: потрудимся, вымолим, потерпим. «Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов» (Гал.6:1,2). Претерпевший же до конца спасется (Мф 10:22). Будьте совершенны как Отец Небесный, который всех согревает солнышком, и добрых, и злых, и поливает теплым дождичком. Не ливнем страшным, который смывает все, а тёплым дождичком. И мы такими должны быть.
Итак, друзья, столько в этом храме я всегда говорю, столько здесь стоит людей, которые могли бы составить счастливую пару, но при этом придется потрудиться. Они не видят, не хотят видеть друг друга, ищут идеального. Вот точно вам говорю, что четверть из тех, кто сейчас в храме, могли бы быть счастливыми. Нашли бы себе или здесь, или в том месте, где работают или учатся, свою пару. Здесь у нас в храме уже около десяти пар было составлено. Даже если я девушке скажу вот на того парня обратить внимание, она скажет, что я ошибаюсь: «не та ширина плеч». А при чем тут плечи? Сегодня плечи такие, а завтра вообще никакие. Станет старым дедушкой, будет ходить на рыбалку с удочкой, весь осунется. Это коня покупают на крепких ногах. Корову покупают мощную и крупную, характер то в ней не главное; главное - чтобы молока побольше давала. А в человеке главное – характер, все и так симпатичные. Вот знаете, стоит человек печальный: сколько молюсь, а толку нет. То ли зря молюсь, то ли батюшка не тот, не может мне счастья организовать. Один прихожанин даже хотел мне в глаз дать (смеется), говорит: «Я слышал, Вы несколько человек исцелили, других поженили, а меня ни исцелить не можете (у него глаз болел) или не хотите, ни поженить». И так наседал на меня, того и гляди в глаз засветит. А дело не в священнике, а в том, что мы не знаем, чего ищем. И вдруг, вот как у Паши, уже пора, десять лет походили, столько времени потеряли. А «болячка» в сердце – это то, на чем строят супружеское счастье. «Настя, ты тоже давай. – Да вот, не знаю: одни говорят давай, другие – не стоит.» Спрашиваю, а сердце твое не равнодушно? – Нет, на равнодушно. – Ну тогда давай, давай… Вот они послушались и сегодня повенчались.
Так вот мы тоже какого-то такого толчка ждем. Счастье стоит рядом, а чего-то нам не хватает. Тебе в нем чего-то не хватает, и ему придется тебя потерпеть и повоспитывать, и повымаливать.
Итак, друзья, я заканчиваю: все дело в «болячке» в сердце. Некоторые думаю, что «болячка» в сердце, это когда увидел и потерял покой. Нет, это не болячка, это страсть. А на страсти не строят семейное счастье. Потому что страсти свойственно вспыхнуть однажды, а потом угаснуть, а потом превратиться в свою противоположность – в ненависть. Если без батюшки все происходит, поженились, загорелись, полюбили друг друга, а потом что-то охладели. Или в другую крайность впали, в ненависть. Развелись с таким треском, даже ничего не стали делить.
Я когда женился (хорошо, что матушка не слышит меня сейчас, не хочет, чтоб я про нее говорил во всеуслышание), когда матушку увидел, то подумал, что это не мой вариант. Нас познакомил мой приятель. Все уже переженились, а мне было 27 лет, я держался на спорте, девушек боялся. А в 27 лет решил – все. Подвернулся приятель, подружка его жены, и он решил, что она мне подойдет. Мы встретились с большим трудом. Помню, на какой-то концерт шли, так на него и не попали, разбежались по домам. «Потом встретимся». Я тогда еще в храм не ходил, хоть и крещен был в детстве. Помню, когда увидел ее, подумал: ой, какая молодая, волнуется, бусы на руке все крутит, крутит… это она волновалась. Я понимал это. Друг про меня рассказал, что я такой чемпион, красавец, перспективный. А был инженер в космической промышленности, программист испытательного комплекса, ничего особенного. Но друг пустил ей пыль в глаза, и она так волновалась! Я понимал, что она волнуется, но все равно что-то в ней не то. А потом, когда я ее, простите, «бросил» после первой же встречи, я подумал: «А ведь что-то в ней есть». Я ходил и думал, что же там такое есть. Может, через полгода я к ней вернусь. Мне 27 лет, уже надо жениться (я сам себе сказал), куда уж дальше. В 30 лет уже старик, я так считал. И стал пролистывать записную телефонную книжку, перебирать знакомых, хоть ни с кем и не дружил, однокурсниц, внучек моих приятелей-пенсионеров… никого. И вдруг – О, Танюха! Что-то кольнуло, и тут я получил ответ от Бога (но тогда я не знал, от кого этот ответ): она похожа на моего брата родного, а значит – родня. Всё! Путь не тех параметров-габаритов, и «Волги» нет у нее шикарной, мечты тех лет. У них «Запорожец» был цвета голубых кальсон. Она хитро так сказала: «У нас папа пока учится водить, поездит на ушастом Запорожце, а когда научится водить, купит Волгу.» А я общежитский парень, прикинул: ага, значит скоро Волга будет. Хорошо, богатая невеста! И как приударил за ней… Но не из-за богатства. Эта, как я сказал, ниточка, болячка в сердце, все полгода, пока мы были в разлуке из-за того, что я её оставил, не давала мне покоя. Она (матушка) переживала, почему я ее оставил. А мне нужно было все на 100% по моим параметрам, как в Голливуде. Вот уже 44 года как мы вместе. И чем дольше живем, тем больше хочется одним побыть. Сложно это получается: внуки, дети, прихожане. Вот так любовь вырастает. Но именно не на страсти, её не было, а на такой вот ниточке родственности. Была золотая осень, я пригласил её в Абрамцево…
Вот так можно сформулировать, что же такое эта болячка в сердце: это что-то объединяющее. Что-то такое, что говорит человеку: «Да, многое не так, но что-то в нем родное есть». И сразу этого не поймешь, что это родное. Вот так, друзья. Хочешь быть счастливым, будь им. Ищи! Но не днём с фонарем, а постарайся быть в как можно более непринужденной обстановке. И здесь у нас, за чаем тоже может быть непринужденная обстановка, когда тебе на юбку, например, нечаянно пролили компот. Все забегали, оказали помощь, заботу…
Итак, друзья, многие из вас могут устроить свое счастье. Как бы вот это увидеть? А вот на молебнах и видно. Аминь.»
