Проповедь отца Алексия Гомонова от 20.02.2022 в Клубе во имя святых Петра и Февронии:
«Во имя Отца и Сына и Святаго Духа
В сложное время мы живём. Всегда в человеческой среде был грех. А так близко и так массово он не подступал к людям раньше. Господь по-прежнему смиренный, не навязывается, не демонстрирует свою строгость: «Я могу сделать с вами то-то и то-то. Вот в подобных образах, в подобных ситуациях Я сделал так-то, так-то… покарал там, сжёг, задавил, расплющил». А Он говорит, что есть только любовь, милость.
Еще неделю мы будем вспоминать, начиная с сегодняшнего утра, когда было прочитано Евангелие о блудном сыне, милость Отца Небесного. Господь, который отдал целое наследство молодому неопытному сыну, не пожалел. И тот сумел-таки прокутить «в стране далече». Не часть наследства, всю положенную долю отдал ему. Тот вернулся, испытав голод, унижение в стране далече, всякую нужду. И так тронуло его голосом совести, что он решил вернуться и пристроиться к наемникам, трудником в хозяйстве отца своего, и не называться сыном, что поступил с отцом, с его любовью, с его наследством. Но его отец сам выскочил ему навстречу, восстановил его во всех правах. «Наденьте, - говорит, - на него первую одежду. Наденьте перстень на него, чтобы все знали и далее, что он сын мой (тогда по перстню узнавали), и пир закатим!» Закатили пир.
Господь говорит только о том, что вот так он поступил, с любовью. И вот здесь опять любовь его для нас непонятная. У нас всё в сознании покоится на нашем представлении, ограниченный ум, ограниченные наши возможности. И так приписываем эту ограниченность Богу, который есть безмерная любовь. Итак, любовь Господа даёт нам много свобод, и эта свобода нас губит. Мы пытаемся всё на своём опыте пробовать. Если бы, опять же, не исключительная забота о нас Господа, давно бы уже прекратила дышать всякая тварь. Столь коварен враг и столь много зла, злобности, нечистоты скопилось, что давно бы уже погребло бы всех как вода всемирного потопа.
Но мы живём, мы дышим. Только лишь носим на себе иногда знаки, отметины, как зарубки наших прежних грехов. Исполняемся вопросов: «Почему так редко приходит счастье? Почему так мало счастья? Такое оно неустойчивое, зыбкое в среде даже венчанных супругов». Это следы прежних наших ошибок, грехов.
А сколько Господь нам прощает! Нам бы прощать ближних, не осуждать. Нам учиться надо у Него, учиться, перенимать!
Предлагается пост Великий – время воздержания. И в те вечера, и в одно еще воскресение будет молебен, а потом прощеное воскресение и… Воскресения Великого поста заполнены воспоминанием страданий Господа на Голгофе. Страстные службы, страсти Господни, ради нашего спасения взятые.
Так важно не обратить в диету великопостный период, который дарует нам Господь перед Пасхой, почти два месяца (шесть недель плюс одна Страстная неделя). Как важно нам научиться за время поста воздержанию и бдительности. Научиться, хотя бы с некоторым запозданием, но заметить свой грех и покаяться невидимому Богу, Он всё слышит. А еще лучше - на подходе греха. А еще лучше, когда он только силится заинтересовать нас через мысль, через какие-то предлоги, какие-то приближения, лучше не принять его. Легче – не принять, чем потом, втянувшись в грех, бороться с его настырностью, с его проказностью, с его язвенностью, с переживаниями последствий греха. Мы уже забыли состояние здоровой души далёкого детства, когда ярким было не только летнее утро, манящим… таинственные вечера летние. Когда чётко чувствовался запах трав, цветов… все пахло. Я на всю жизнь запомнил грузовик у соседа, пахнувший пылью. Он загонял его прямо во двор. Мы, мальчишки, лазили по этому грузовику. Огромные фары, колёса, пахнет резина, пахнет кузов, пахнет бензобак! Всё впечаталось в ум. Ум, он такой всё впитывающий, всё запоминающий… Пахло прудом, пахло огурцами свежими, настоящими, пахло виноградом. Пах пёс, которого обнимал, дружил с ним и думал: «Вот вырасту, буду спать с ним на подстилке в обнимку. Только чтобы пёс был большой!» Он меня немножко полижет, полижет, и мы с ним заснём, с этим другом мохнатым. Всё такое было эффектное, всё пахло, было ярким.
А потом всё стало тускнеть, тускнеть, тускнеть. И уже искали особые какие-то переживания, особые. Как сейчас, так и тогда, молодёжь искала что-то такое, чтобы щекотало нервы. А тонкие переживания уходят. Но они возвращаются, когда человек начинает идти дорогой воздержания, дорогой покаяния, молитвы, поста. И жизнь снова становится яркой, впечатлительной, богатой. Не от того, что что-то там случилось сногсшибательное, радостное, а просто потому, что день, пахнет дождём, пахнет зимой, зимним снегом. Вот пахнет асфальт после дождя, вот пахнет газон подстриженный. А вот пахнет машиной. В детстве это запоминалось, а сейчас, наоборот, возмущает (смеется).
А разговоры в подъезде? Я разговаривал в подъезде, будучи студентом, с особой противоположного пола. Я дорисовывал её высоким романтическим переживанием, плохо зная, но дорисовывал. Это еще больше влюбляло в неё. Когда я мало её знал, то спешил дорисовать её в своём сознании. И здорово влюбился в вымышленный образ. Потом она найдёт меня, уже священника, мы встретимся с ней. Ей будет интересно на меня посмотреть, а меня она совершенно шокирует: как же изменился человек! То, что вот эта «тётя» вызывала во мне такие рифмы в душе, такую симфонию переживаний?! Я так переживал каждую встречу в подъезде там, на улице, в театре, в метро. Такое счастье было просто поговорить, поговорить, поговорить… Этого достаточно было.
Господь возвращает нам живость души, богатство впечатлений жизни, радость каждого дня, каждого вечера… Великий пост способен украсить нашу жизнь этим самым избавлением от глухоты, от слепоты, от бесчувственности по причине много заботливости, беспечности в отношении души и быстроты переживаемых дней. Всё впопыхах, всё впопыхах, всё по верхушкам, как бы «на черновик» спешим жить. А дети радуются каждому часу, каждой минуте, каждой вещи. Я даже помню, какую мне рубашку подарили на тринадцать лет: такая синенькая в беленькую полосочку. Почему я её помню? Я не помню ни двенадцать, ни пятнадцать лет… Таким всё было ярким, запоминающимся…
О чём эта речь? Речь о том, что рядом с нами есть много сокровищ в лице девушек и ребят. Мы ищем чего-то такого сильного, бьющего по нервам, будто изнутри что-то дёрнет самую сильную струну, скажет: «Вот она! Куда ты мимо смотришь. Вот, смотри, вот она!» или «А ну-ка, стой, ты же ищешь опору крепкую в жизни своей, надёжное, верно плечо. Вот оно, вот он стоит, вот! Ну слегка сгорбился, устал, день был тяжёлый, но это он, он. Ты ему украсишь жизнь, он осчастливит тебя, стой!» Нет, Господь - не удар грома, Господь – не поражение высоковольтное, не искрение. Господь – тонкий лад. Господь хочет сделать доступными для нас украшающие нашу жизнь тонкие переживания, тончайшие, как бы высокие ноты. А то мы все «на басах» привыкли в этой жизни, которая бьёт по нервам: «Вот это хорошо меня забирает, вот это да!» А рядом стоит слегка усталое возможное супружеское счастье твоё. Стоит, неузнаваемое, нераспознаваемое. Или присела от усталости… Впрочем, не буду дальше томить. Аминь».
